?

Log in

No account? Create an account

Пост до | Пост после

Одновременно с нами в музее было солнце. Солнце в выходной это в Петербурге уже праздник, а когда оно освещает экспонаты Эрмитажа, тем более. Это моя любимая рубрика в инстаграме музея, и хотя мне до их фотографа далеко, было трудно удержаться.



Кроме обязательной уже для гостей города выставки "Искусство эпохи Мейдзи" решили насладиться сегодня итальянской живописью. Пока добирались, с удовольствием посмотрели Фабра. В генеральном штабе меня его опыты как-то не очень заинтересовали - викторианцы были знатные некрофилы и с чучелами еще не такое проделывали (причем без всякой Концепции). А вот в Зимнем дворце, в диалоге с мастерами прошлого, шутка вполне удалась. В конце концов мы все ходим и разговариваем с этими полотнами. Просто не принято обсуждать впечатления вслух с незнакомцами в музейных залах.

Синие "возникающие" картины намекают на то, что и мимо полностью видимого Рубенса необязательно бежать галопом:


Рядом с охотничьими сценами вполне естественно смотрятся псы, прихватившие ярких попугаев. На скелете заметнее пластика, которую так старательно передавали в сценах охоты:


Натюрморты Снейдерса так и впиваются в глаза смотрящего: пасти рыб, жаждущие добычи кошки и собаки, готовые драться за нее с тюленями или друг с другом, поражающие воображения тушки в меху или перьях и даже огромная капуста, когда смотрит на тебя из под потолка, несколько подавляет. Вот примерно это зал Снейдерса делает с моим мозгом (и за этим "аттракционом я возвращаюсь в него снова и снова):



На портрет королевы Генриетты в шелках смотрит голландская принцесса в джинсах:


Ну а кому ни разу не приходило сравнение панциря рыцаря и жука, у того, верно, нет воображения:


Иногда очень недурно устраивать такой вот разговор в музее. Кстати, по дороге видели экскурсию школьников, которым как раз рассказывали про Фабра. А на выходе дамочка в пушистой шубе с пристрастием допрашивала по анкете не вредит ли репутации Эрмитажа такая выставка. Вот ведь неугомонные. Нет дураков хуже, чем те, кто точно знает, как другим жить, на что смотреть, и что думать.

В зале Леонардо мы удачно разминулись с огромной китайской экскурсией - они отправились к другим шедеврам по списку, а мы свернули в "Венецию". В одиночестве прогулялись по чудесным освещенным солнцем залам, навестили мою любимую "Юдифь" Джорджоне:



Ах какие в этой анфиладе краски, какие ткани и наряды - сразу вспомнила выставку Фортуни. Ткани в эрмитажной коллекции тоже есть:



А у выставки "Волшебник из Венеции" (до 13 марта!) наконец вышел каталог - твердый переплет, 1500 рублей, всего 1000 экземпляров. Так что очень рекомендую не откладывать, а заказать онлайн на сайте эрмитажного магазина, как только он там появится (там есть доставка в другие города и возможность самовывоза из магазина в Генеральном штабе).

Внутри несколько статей про мастера с разных точек зрения, часть старинных фотографий, которые показывали на выставке и великолепные снимки экспонатов. Красный дельфос, например, занимает 2 разворота во всех деталях. К фотографиям на манекене по возможности добавлены исторически снимки женщин в костюмах из мастерской Фортуни. Покажу несколько страниц:




Слева в "кносском шарфе", конечно Генриетта (или как в каталоге Анриетта) - жена и единомышленница Фортуни. В подробном рассказе о платьях-дельфосах говорится, что на патенте на плиссировку ткани Фортуни написал, что изобретение принадлежит именно Генриетте, а регистрирует он для ускорения процесса (уж не знаю, в чем там была сложность).














Костюм Отелло и фото из спектакля



Помимо прочего в каталоге есть история про то, что было дальше с фабрикой Фортуни. В 1945 остров, где она была расположена, пострадал от бомбежки союзников, еще раньше были проблемы с экспортом - ведь предназначена продукция была для Франции, Англии и США. После смерти мастера в 1949 у Генриетты просто не было средств продолжить дело мужа. Созданное с таким трудом и изобретательностью производство могло стать историей. Этого не случилось благодаря Элси Мак-Нил, затем графине Ли Гоцци.



Еще в 1927 в Париже она влюбилась в ткани Фортуни и уговорила дать ей эксклюзив на продажу продукции фабрики в США. Дальше начинается настоящая мелодрама: узнав о смерти Фортуни, чета Мак-Нилов собирается лететь в Венецию, чтобы принести соболезнования Генриетте и поддержать ее. Но в ночь перед отъездом Альфред Мак-Нил погибает в автомобильной аварии. Элси все-таки приезжает в Венецию, но она не готова обсуждать дела и тем более принимать бразды правления фабрикой, на чем настаивает вдова. Элси отправляется в свой летний домик, но Генриетта следует за ней: кто еще, кроме Элси, вникнувшей во все тонкости, деловой и при этом разделяющей страсть супругов Фортуни, сможет справиться с предприятием? Две вдовы сговорились и фабрика получила второй шанс. Правда, с 1952 и до настоящего дня "Фортуни" выпускает только отделочные ткани. Элси по полгода живет в Венеции, затем выходит замуж за графа Ли Гоцца, с безупречным вкусом контролирует художественную часть и твердой рукой ведет деловую.

В конце 80-х эстафету принимает управляющий графини, Магед Рияд. Снова речь идет не столько о бизнесе, сколько о сохранении и развитии наследия, о большой ответственности и о любви. Элси удалось найти достойного приемника и уговорить его, фабрика продолжает работу под руководством двух его сыновей и продолжает не только подражать прошлому, но и создавать новое. Например, в 2015 выпустили коллекцию тканей, вдохновленных востоком, - Лисья свадьба.

...И хотя платья эти не были настоящими старинными, в которых женщины нашего времени слишком уж похожи на костюмированных, так что их лучше, пожалуй, хранить для коллекции (я, впрочем, подыскивал и такие для Альбертины), они однако лишены также холодности, свойственной поддельным, псевдостаринным вещам. Подобно декорациям Серта, Бакста и Бенуа, которые в то время воссоздавали в русских балетах излюбленные эпохи искусства - при помощи произведений искусства, пропитанных их духом и тем не менее оригинальных, - эти платья Фортюни, верные старине, но ярко оригинальные, вызывали, еще даже с большей силой внушения, чем декорации, - ибо декорации оставляли простор для фантазии, - Венецию, всю загроможденную Востоком, где их надо было бы носить, Венецию, которой они были раздробленными, таинственными и восполняющими красками, вызывая представление о солнце и близких чалмах лучше, нежели какие-нибудь мощи в раке Святого Марка. Все погибло от той эпохи, но все возрождалось, воссозданное, чтобы объединить между собой эти наряды роскошью пейзажа и бурлящей жизнью, появлением там и сям уцелевших тканей догаресс.
Марсель Пруст, Пленница

Эта цитата из романа приведена в каталоге. но я вряд ли приняла бы ее близко к сердцу, если бы не прогулка в солнечный день по венецианской анфиладе.

Записи из этого журнала по тегу «музеи»

Comments

ulsa
8 мар, 2017 10:33 (UTC)
А у мня она была из набора открыток :)
Я потом много Юдифей видела, но у этой самое спокойное лицо, полное осознание своей правоты. Хотя, в детстве, конечно, мне просто безумно нравился цвет. Как понимаю, это венецианский розовый, какой-то прямо особо характерный для местной живописи.

Темы

О чем это мы тут?

Разработано LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow