?

Log in

No account? Create an account

Пост до | Пост после

ах зачем, зачем, зачем (с)

В этом году я твердо решили не читать ничего о многотрудных судьбах Отечества(тм). Потому что бесит. Как в XVIII веке прилично было ссылаться на античные образцы и цитировать километрами и самим сюжетом мертвых римлян, так теперь хорошим тоном считается написать что-нибудь эдакое про кровавую гэбню и унизительное отсутствие джинсов. Причем в большинстве случаев паттерн воспроизводится именно что бездумно и вне всякой связи с личным опытом, потому что ну все же приличные люди осуждают, поэтому а завернем-ка мы "в истории семьи отражается весь бурный xx век" и непременно с расстрелами. Любые сносно написанные мемуары вызывают несравнимо больший интерес и уважение к авторам. Сегодняшний день любителей воспроизводить без конца и края "Красное колесо" (которое и само по себе скорее артефакт, чем литература) не интересует, живи в нем, читатель, как сумеешь вот когда расстреляют, тогда приходите.

Если вычеркнуть из списков премиальной литературы многотрудные судьбы Отечества, остается не так много интересного. Я проверяла, причем настолько мало, что в ход пошли даже рукописи матерых советских еще писателей. В финалах премий при этом бесконечно перетасовывали "Зимнюю дорогу", "Крепость" и "Авиатора". Где-то тут должен быть фейспалм и не только у меня. Самой интересной премией для наблюдения становится Ясная поляна, там и лонг-лист пооригинальнее, и список финалистов более самостоятельный, а на их сайте есть что почитать и вне сезона награждений.

Кстати, вне чтения немертвых писателей важное для меня читательское событие - появление портала Горький, собравшего лучших критиковчитателей.

rus2 (600x187, 236Kb)

Захар Прилепин "Семь жизней" (рассказы)
Это единственная книга, которую я купила после прочтения на бумаге, и возвращалась в течение года несколько раз. Для меня двумя главными точками сборника стали рассказы с ярким светом. В "Спички табак и всё такое" горит в конце серого тревожного дня вечный огонь. В его свете после противного в сущности "Шераминя", после холодного плеска "Зимы", вместо ожидаемого разрешения ситуации человек внезапно оказывается человеку друг, и тогда веришь, что в "Эмигранте" Роберт спас рассказчику жизнь, а морок в "Попутчиках" развеялся навсегда. Этот момент, наверное, единственный мой опыт катарсиса при прочтении современной русской литературы. Второй рассказ - "Ближний, дальний, ближний" прекрасен именно тем, что в нем ничего не происходит. Свет отделяет героев от события, и это потрясающее облегчение. До слез страшно, насколько тонкая грань между тем, как папа, мама, дети и большая собака (точнее щенок ньюфаундленда) проводят выходные в дороге, и ужасом ночи. И тогда веришь, что "Рыбаки и космонавты" спасутся, что самое хрупкое и есть самое сильное. Через два эти рассказа весь сборник наполняется удивительно чистой радостью.


Петр Алешковский "Крепость" - Русский букер и Большая книга 2016
Большой медленный роман про то, как в городе N, где всё покупается и хорошо бы продается, так передается по знакомству, герой больше всего хочет копать свою древнерусскую крепость, а вместо этого от него все хотят какой-то ерунды. Жена хочет денег, в музее хотят подсидеть, в министерстве культуры хотят помочь, но не могут, один хозяин хочет другому подложить свинью... а археолог спит и видит сны о монгольской Руси. Столкновение желаний получается довольно бурным и даже выносит героя наверх, и вот тут в дело вступает другой жанр, житийный, поэтому закончатся современная и древнерусская линия "дальнейшее - молчанье". Финал, кстати, хорош хотя бы тем, что его снова и снова прокручиваешь в голове: а чем собственно, кончилось, это простите, к счастью или нет, и если да то почему. Этот опыт посильнее удовольствия от почти авантюрных событий основной части книги.

Анна Матвеева "Завидное чувство Веры Стениной" - финалист Большой Книги 2016
Приятный роман, который (в кои-то веки) не претендует на энциклопедию русской жизни. Героини сформировались в перестроечное время и даже, поганки такие, не травмированы этим до смерти, живут как-то, воспитывают детей, работают и завидуют. То есть, заглавное чувство это и зависть, и почти фантастическое допущение - возможность общения с картинами (что для искусствоведа очень полезно, а для читателя интересно). И вот в одном направлении летят дефицитные сапожки, поездки в Париж, какие-то мужья-дети-ремонты, а в другом направлении разворачиваются воображаемые выставки, остросюжетные подделки и триллер ночь в музее, а также чудо вдохновения и несправедливости - портрет Верочки, написанный настоящим художником и вообще почти шедевр, но... Хороший, одним словом, роман, можно читать просто для удовольствия. Можно и не читать, но все-таки тем, чего в нем нет, он лучше других многих.

Дмитрий Иванов "Где ночуют боги" - длинный список Ясной поляны 2016
Автор имеет все шансы задержаться в литературе достаточно, чтобы получить ярлык Иванов-но-не-тот.
Беспринципный московский рекламист получает заказ своей мечты - продвинуть Олимпиаду в Сочи на местах и полная свобода - за гонорар даже можно будет купить себе остров и наконец бежать прочь от себя и мира. Но стоит только приготовиться к "Поколоение П-2", как герой, попадает в аварию, теряет память и оказывается в сказочном практически горном селении. С одной стороны, там много маленьких смешных историй, с другой стороны, люди масштаба титанов. Олимпийская стройка все-таки доберется до этих мест, но сумка с деньгами найдет куда лучшее применение, чем остров в Полинезии.
Деревенские эпизоды очаровательны, как и зарисовки из перевернутого стройкой Сочи. Линия рекламиста же смотрится искусственно прикрученной, не требуется какой-то особенной бездуховности, чтобы создать контраст с почти магической реальностью. Средний вполне приличный телезритель так же мало знает об абхазо-грузинском конфликте и так же мало интересуется предками до 7 колена. Немного царапает, что именно в архаике герой ищет спасения, все-таки путь этот пока еще никого к хорошему не привел. В масштабе крупнее отдельного человека он легко превращается в уродливые реконструкции и всяческое безобразие.

Виктор Пелевин "Лампа Мафусаила, или крайняя битва чекистов с масонами"
Немного жульнический вариант, потому что при всем разнообразии, Пелевин всегда одинаковый. В кои-то веки вернулся сюжет (после мутной истории "Смотрителя" я уж и не наделась), и кое-каких персонажей можно отличить друг от друга. Но лично мне больше всего понравилось глумление над набившим оскомину жанром "семейный роман с кровавым чекистом". Всё, как положено: от хруста французской булки через гулаг к бесполезному ламберсексуалу (см прошлогоднюю призовую "Веру" Снегирева и еще пару десятков названий разных лет). Всё это щедро сдобрено масонами, выходами из тела и перемещениями во времени. Довольно точная флюэрография премиальной литературы 2016. Вот чего нет и никогда не было у Пелевина, так это намека, что же дальше, после деконструкции, ну его и не затем читают.

Comments

( 5 комментариев — Комментировать )
maiorova
9 янв, 2017 05:35 (UTC)
Ну, вы гигант. Я "Крепость" вообще не одолела, главгерой вызывал желание трясти его за лацканы поминутно. А "Завидное чувство" начинаю читать и не могу не согласиться с вашей оценкой.
ulsa
11 янв, 2017 19:39 (UTC)
Видимо, я "Крепость" не настолько близко восприняла, чтобы к персонажам как к живым.
majstavitskaja
10 янв, 2017 04:48 (UTC)
Спасибо вам за обзор. Отдельное - за Прилепина, как-то, проникнувшись им после "Обители", пробовала читать много, все не попадая на свое. Теперь рискну вернуться.
И за Пелевина - боялась после страшного названия и кошмарной обложки.

И, о, да, Снегирев - это фигура в современной русской словесности, вызывающая один вопрос: "За что?"
ulsa
11 янв, 2017 19:40 (UTC)
У меня такое впечатление, что Прилепин довольно сильно менялся со временем и сильно отличается от себя 10 лет назад (как, впрочем, и должно быть).
tanya_karenina
13 янв, 2017 10:52 (UTC)
Спасибо за обзор, и, с Вашего позволения, добавила Вас в друзья, чтобы не потерять. Нечасто встречаешь интересное мнение о книгах.
( 5 комментариев — Комментировать )

Темы

Разработано LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow