Госпожа Старшая Кошка (ulsa) wrote,
Госпожа Старшая Кошка
ulsa

Category:

чтение последних дней

Под катом рабкоры, интересные шляпки носила буржуазия, из Парижа и Сицилии, немертвый русский писатель и др

 (154x250, 18Kb)
Всё началось с того, что я в очередной раз проворонила спектакль "Белая гвардия", при том, что в сентябре их дают целых два - один в Молодежном на Фонтанке (в этот день я иду смотреть магнитогорскую "Грозу"), а другой привозит МХТ (не сложилось). В утешение купила сборник фельетонов Булгакова "Москва Краснокаменная".

Как и рассказы Зощенко, этот сборник мне показался скорее страшным, чем смешным: "демоническое" выступление Маяковского перед толпой, нашествие канцелярских "красивостей", письма рабкоров, по которым писались фельетоны для газеты железнодорожников. Все же, рассмотреть это так пристально и суметь рассмеяться, дело серьезное. Прекрасным безумием возвышается в одном из железнодорожных текстов на злобу дня абзац о начальнике, которому перед ревизией "всю ночь снились две большие крысы". Однако Антон Антонович - не единственное знакомое лицо под этой обложкой.

В повести "Собачье сердце" сразу после просьбы профессора Преображенского "Покорнейше прошу пива Шарикову не предлагать", доктор Борменталь и Шариков удаляются в цирк, а читатель остается с профессором и его сомнениями. В фильме 1988 года имеется и короткий эпизод посещения цирка - выступление ясновидящей по разрешению культпросветкомиссии. Как выяснилось, ситуация и некоторые реплики (в том числе, моя любимая "Сделай загадочное лицо, дура") пришли в кино из "железнодорожного" материала "Мадмазель Жанна"(по письму рабкора).

смотрим видео:

или тыц

Еще через несколько страниц снова знакомая особа:
"Она вынырнула с Петровки. Юбка до колен, клетчатая. Ножки - стройности совершенно неслыханной, в кремовых чулках и лакированных туфельках. На голове сидела шапочка, похожая на цветок колокольчик. Глазки - понятное дело. А рот был малиновый и пылал, как пожар".

Это было описание мечты растратчика из "Бубнового дела", а вот другая женщина 20-х:
"На маленькой головке, словно на память о фронтовой канонаде, – скупая шляпка#грибок, копия немецкой каски, пустой перевернутый походный котелок, – нет каши, съели. Шляпа#каска глубоко надвинута на глаза, – не смотри, не всматривайся, не заглядывай, ничего не прочтешь. Под такой каской хорошо затаиться, хорошо думать, что делать дальше, а если сама ничего не видишь, так что с того? Вижу, куда ступаю, вижу тесный подол, стреноженные лентой коленки, вижу бант, вижу круглые булыжники, тупые носки туфель, – а что, кто#нибудь видит больше и дальше? «В Европе холодно, в Италии темно. Власть отвратительна, как руки брадобрея…» Хорошая каска закрывает и уши. Военная каска и красный рот – монмартрский вампирчик, сирена петроградских трактиров, призрак с пустыми глазами."
Это уже отрывок из "Лилит" (см полный текст), которую я прочитала у Татьяны Толстой в сборнике "День".

Посмотреть на наряды 20х можно у Arin_Levindor тут и тут, а еще здесь у Анны Варвик.

 (143x200, 8Kb)
Вообще-то я опасаюсь немертвых русских писателей, но именно этот сборник оказался заперт со мной в весьма ограниченном пространстве одного приличного дома, и раскрылся как раз на фельетоне о сантехнике и ремонте. Против такого совпадения я не могла устоять. То, что у меня обе половины - и "День", и "Ночь" - дома стояли уже несколько лет, это, как вы понимаете, не повод браться за чтение.
Зато теперь, такое удачное совпадение нескольких текстов с Булгаковым, нескольких текстов 1998 с журнальными следами текущего кризиса, а наставлений по поездке в Грецию - с припасенными "Горькими лимонами". Конечно, это был знак.
Tags: книги
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments